Здравствуйте, новый посетитель!
Сейчас 28.03.2017 16:55:17
Семена почтой

СПРОС

 
Какой газон в вашем саду?
Сеял смесь семян
Посевной из клевера
Рулонный
Кошу лужайку
Газона нет, но планирую
У меня нет и не будет газона

Мои настройки
Регистрация
Карта WEBСАД в Московской области (388)
Карта WEBСАД в Ленинградской области (93)
Поздравляем с днем рождения
Правила регистрации и участия
FAQ - ЧАВО (часто задаваемые вопросы)
Поиск по сайту

ЛЕКЦИИ

Другие лекции


Светлана Воронина "Сады Серебряного века"

Прежде чем говорить собственно о садах Серебряного века, я хотела бы осветить положение дел в садоводстве, сложившееся к этому времени – к рубежу ХIХ и ХХ веков. К этому времени на Северо-Западе Российской империи существовала двухсотлетняя непрерывная история создания садов. Здесь не было войн, революций и прочих потрясений с тех пор, как Петр раздавал участки своим приближенным и вводил определенную "дачную повинность". Владелец участка получал его бесплатно, но он был обязан не только построить дом, но и создать сад. И если с постройкой дома в петровские времена сложностей не было – и архитекторов хватало, и рабочей силы было в достатке, то с постройкой сада сложности были, и немалые. Было не очень понятно, что и как сажать, что вообще может выжить в этих условиях, каким, собственно, должен быть сад. В указах Петра I отмечалось, что должен был быть сад увеселительный и сад плодовый, огород. С тех пор прошло почти 200 лет, и постепенно с трудностями научились справляться. Приглашали садовников из Европы: Голландии, Германии, Франции, позже и из Англии. Постепенно отобрали декоративные породы, устойчивые в местных условиях. Умели работать в разных стилях, следя за соответствующей сменой стилей в Европе – сначала в регулярном, затем в пейзажном. Хотя регулярный стиль полностью никогда не уходил, так что навыки и умение работать в этом стиле были у мастеров садового дела во все времена. В конце концов к рубежу веков были наработаны различные садовые технологии, в том числе, например, и технологии создания так называемых рулонных газонов. Они представляли собой почти то же самое, что современные рулонные газоны –существовали специальные методы выращивания дерна для задернения откосов. Умели делать живые изгороди, были подобраны древесные и кустарниковые породы для различных типов живых изгородей и боскетов, и породы для солитерных посадок, многолетние и однолетние цветущие растения для различных видов цветников. Все гидротехнические вопросы были проработаны очень хорошо. Например, роскошные гидротехнические сооружения были построены в замечательном парке в Ропше, созданном в XVIII веке. Если его отреставрируют, как обещают, то мы сможем их увидеть. Помимо этого, во второй половине XIX века у садовых мастеров была прекрасная возможность попрактиковаться в исторических стилях, находящихся в более узких временных рамках, например, когда в эпоху историзма строились особняки в стиле Регентства или псевдоготики. Тогда и сад создавался в соответствующем стиле, потому что стилевое единство сада и особняка само собой разумелось. Частично сохранился парк имения Половцева работы садовых мастеров отца и сына Абелей в Рапти, это Лужский район. Дом был построен в 90-х годах XIX века в стиле Регентства, то есть Франции начала XVIII века, и сад был создан в соответствующем стиле. Там был очень красивый водный партер, расположенный на террасах, с прихотливыми изгибами каналов и очертаниями прудов. Террасы были ограничены подпорными стенками из местной породы камня. Сейчас, конечно, воды там нет, но очертания вполне видны.

Также к этому времени сложились династии садовников, работающих как минимум во втором, а часто и в третьем поколении. Я назову в первую очередь следующие фамилии: Визе – отец, сын и внук – городские садовники, которые работали в Петербурге; Катцеры – отец и сын – Франц Катцер, старший садовник Павловского парка, вице-президент Российского общества садоводства и его сын Рудольф Катцер, который много работал в Ленинграде уже после революции; Абели – отец и сын; Эйлерсы, Фрейндлихи, ну и конечно, Эдуард фон Регель, приглашенный сюда из Швейцарии в середине XIX века, чтобы возглавить работу Императорского ботанического сада, и его сыновья, много сделавшие для российского садового искусства.

Итак, работать было кому. Где обучались? Существовали различные садовые школы: при каждом дворцовом управлении была садовая школа, которая готовила садовников; существовала знаменитая школа господина Эклебена в XIX веке, которая готовила садовников и садовых мастеров. Садовый мастер, садовый зодчий, садовый инженер – это то, что мы сейчас называем "ландшафтный дизайнер". Такова была профессиональная база, но помимо этого и общественная садовая жизнь тоже была достаточно разнообразна. Эдуард фон Регель приехал в Россию из Швейцарии с ее развитыми общественными институтами и смог здесь, несмотря на трудности, организовать Всероссийское императорское общество садоводства, плодоводства и огородничества. Это общество имело отделения в регионах и издавало иллюстрированный журнал "Вестник Российского Императорского общества садоводства, плодоводства и огородничества", выходивший ежемесячно. Помимо этого, издавались и другие журналы, некоторые из них были посвящены техническим и инженерным вопросам, таким как водопровод и канализация на дачном участке, ливневые стоки, громоотводы, системы поливов и т.д. В приложении к журналу "Нива" тоже обсуждались садовые дела, но уже несколько на другом уровне, как мы бы сказали сейчас, в "гламурном духе".

Теперь что касается собственно общественного интереса к художественному садоводству. В середине XIX века, когда сюда приехал Регель, начинать приходилось практически с нуля. Я приведу в качестве свидетельства цитату из статьи в журнале "Современник", статья относится к середине 50-х годов XIX века.. Речь идет о знаменитом саде графа Нессельроде на Аптекарском острове с оранжереями, лабиринтами, мостиками и прочими затеями: "Умилительно станет, когда подумаешь, что все это дано человеку для его наслаждения, а он не весть за чем гоняется, пренебрегая природою. Граф, как истый вельможа, дозволяет всем и каждому наслаждаться его садом. По свидетельству садовника г-на Линдена, в саду ежедневно бывает от 300 до 700 посетителей, почти все иностранцы. Русские или не знают, что вход дозволен, или не находят в этом наслаждения – решать не беруся". Но к рубежу веков положение дел, конечно, изменилось, и этому во многом способствовали усилия на ниве садового просвещения. Например, такие методы, почти забытые в наше время, но может быть необходимые нам сейчас не меньше, чем в 70-х годах XIX века. Когда по проекту Регеля-старшего был создан сквер около Адмиралтейства, там более высажено более 50 видов деревьев и более 300 видов кустарников, и все они были подписаны, на каждом имелась табличка. А в том месте сада, которое позже было переделано для расширения Сенатской площади, была сооружена альпийская горка, растения на которой тоже были подписаны по-русски и по-латыни. Сейчас то место, где находилась горка, уже относится к Сенатской площади, а не к территории сада.

Всероссийское императорское общество садоводства, помимо выпуска книг и журналов, устраивало регулярные выставки. Юбилейные выставки были международными. Сюда приезжали многие знаменитые фирмы, например, фирма "Костер и сын" привозила свои хвойные растения. Нидерландское общество любителей луковичного садоводства привозило роскошные цветники с тюльпанами. Я не знаю, как это было сделано технически, но на одной из выставок в Таврическом саду демонстрировался цветник из 10 тысяч тюльпанов. Для выставок подбирались соответствующие помещения: Таврический дворец, Таврический сад, "Пассаж" на Невском проспекте.

Вот некоторые сведения о выставке 1914 года. В отделе “изящное садоводство”, экспертный совет которого в течение многих лет возглавлял Арнольд Регель, оценивались следующие экспонаты:
1) группы хвойных деревьев;
2) отдельные экземпляры более редких или выдающихся по красоте хвойных;
3) группа высокоствольных декоративных деревьев;
4) группа декоративных кустарников;
5) группа многолетних травянистых растений;
6) группа папоротников грунтовой культуры;
7) альпийские и приполярные растения;
8) водные растения – группа, отдельные экземпляры и новости;
9) кустарники для живых изгородей;
10) акклиматизация растений.

Я думаю, что эта выставка была бы весьма интересна и сейчас. Вряд ли можем увидеть что-то подобное в наше время, по крайней мере, в Петербурге.

Международные связи, конечно, были очень развиты. Новинки поставлялись на российский рынок очень быстро – сорта сиреней и пионов Лемуана, флоксы, дельфиниумы, крупноцветковые клематисы. Например, появление сорта живучки Metallica crispa относится к 1899г.

К этому времени в Петербурге возникла развитая сеть питомников. Питомники были различной специализации, например, питомник Николая Васильевича Шмеллинга в Полюстровской части специализировался на изгородевых растениях и крупномерах и держал "джентльменский набор" кустарников и многолетников. В этот "джентльменский набор" входили рододендроны – тогда одна из самых любимых и широко распространенных в садах Петербурга культур. Также были специализированные цветочные хозяйства, в которых любой желающий мог купить весной цветочную рассаду, причем не очень дорого. Напрасно мы думаем, что ковровая клумба стоит бешеных денег. Сейчас – да, а в те времена каждый мог купить полный набор растений с рисунком для ковровой клумбы любого размера и разбить ее у себя в саду, если было такое желание. Было замечательное розовое хозяйство Фрейндлихов в Царском Селе, следов питомника я, к сожалению, не нашла, но буду продолжать поиски. Фрейндлихи, отец и сын – лучшие розьеристы России. Их розы на выставках часто занимали призовые места. А розы выставлялись не по одному десятку кустов. На юбилейной выставке они представили 200 цветущих кустов полиантовых роз. Существовало специализированное георгиновое хозяйство г-на Ушакова. Акклиматизацией и испытаниями новых видов хвойных в России занимался дендрологический парк Императорского лесного института (сейчас – Лесотехническая академия), но я не знаю, был ли там питомник и продажа растений. И наконец, лучший питомник России того времени – это Помологический сад, основанный в 1862 году доктором Регелем для акклиматизации "…растений плодовых и ягодных, земляники и картофеля", но уже через 3 года в каталоге этого питомника появляются декоративные растения, и постепенно их количество достигло 99 %, в то время как плодовых и ягодных культур остался всего 1 %. Главным садовником в Помологическом саду работал приглашенный Регелем Яков Кондратьевич Кессельринг – тоже швейцарский немец.

Теперь перейду к владельцам садов – кто они были. В это время началась массовая продажа под дачные участки земель, ранее принадлежавших Дворцовому управлению или крупным землевладельцам. Размеры наделов были различные, но если пересчитать сажени на сотки, то получается, что как правило участки были от 20 соток (20 соток – редко). Существовало некое социальное разделение по разным направлениям железной дороги. Здесь я хочу отослать интересующихся к книге Столпянского "Дачные окрестности Петрограда" 1923 года издания, она есть в Публичной библиотеке. В этой книге можно прочитать, лица какого сословия селились, соответственно, по направлениям Варшавской, Николаевской и Финляндской железных дорог. К этому времени в России уже образовался средний класс – инженеры, врачи, адвокаты, служащие различных акционерных предприятий, люди образованные, много путешествующие и обладающие относительно новым для российской ментальности качеством - индивидуализмом, столь необходимым для создания своего сада. Именно тогда возникло убеждение, что сад можно создавать не по придуманным кем-то правилам, а в соответствии с собственным пониманием прекрасного. Нам сейчас это кажется очевидным, но тогда это было достаточно ново. И вот на эту почву и пришел модерн.

Модерн освободился от следования канонам великих исторических стилей прошлого. Я здесь упрощаю рассмотрение модерна до пределов, достаточных для нашего садового дела. Архитекторы модерна проектировали свои особняки как бы изнутри наружу, огораживая жилое пространство, необходимое для данной конкретной семьи. Например, асимметрия окон, столь свойственная модерну, возникла не сама по себе, не просто ради асимметрии, а потому, что если в доме были 3 детских комнаты окнами на юг, то в каждой детской должно было быть большое окно, а в комнате прислуги было достаточно маленького окна. В библиотеке же должно было быть большое окно на север и так далее. Таким образом, архитекторы эстетически осмысливали функцию здания, и такое здание с плавно перетекающими друг в друга объемами было гораздо проще вписывать в пейзаж, чем постройки предыдущего времени.

Особняк Мельцера на Каменном островеОсобняк Шене на Каменном острове (собственная дача)Я хочу показать вам несколько таких особняков. Вот рисунок особняка (собственной дачи) Шене на Каменном острове. Участки на Каменном острове не продавались, а сдавались в аренду, и поскольку это была территория парка, возможностей для создания собственного сада было очень мало. В основном цветущие кустарники и цветники вблизи дома. Вот особняк Мельцера, тоже на Каменном острове. Эти особняки сохранились, их состояние более-менее плачевно.

Вот уже дача попроще, это в Лахте, дача Клячко, она тоже сохранилась, вот дача Воронина в Ольгино, также сохранилась. И наконец – особняк Крона в Петергофе. Сейчас эта дача почти полностью сгорела, а это фото 1924 года, когда там размещался дом отдыха трудящихся, здесь сфотографированы рабочие, катающиеся на лодках.

Дача КлячкоДача Воронина в ОльгиноДача Крона в Петергофе

Дача Юсуповой_фото 1906 года_а сам особняк был построен в середине XIX векаТакие особняки было гораздо легче вписать в природу, чем, например, вот такой необарочный особняк – это дача Юсуповой, фото 1906 года, а сам особняк был построен в середине XIX века.

Теперь я хотела бы остановиться на нескольких особенно важных моментах планировки и создания художественных садов, которые были необходимы при переходе с планирования больших садов в XIX веке к малым садам. Во-первых, изящество и лаконизм рисунка. Cквер у Казанского собора работы Рудольфа КатцераНа этой фотографии вы видите сквер у Казанского собора работы Рудольфа Катцера, который выиграл конкурс на проект планировки этого сквера в 1901 году. Фотография 1911 года. Видно, что сквер имеет в плане форму колокола. Такая эмблематичность тоже свойственна модерну: сквер у собора имеет форму колокола. Сразу скажу о зеленом убранстве этого сквера – оно было вовсе не таким, как сейчас. Если сейчас из кустарников остались только кизильник и сирень, то тогда там были высажены миндаль калмыцкий (так назывался миндаль степной низкий), кизильники тогда тоже были, как и сейчас, весеннецветущие и летнецветущие спиреи, чубушник, сирень и наша северная красавица – гортензия метельчатая грандифлора. А из цветочных многолетних культур в сквере было высажено более 500 экземпляров растений из Помологического сада, в том числе различные сорта ириса германского. Следует отметить, что сорта того времени отличались от теперешних тем, что цветки были меньше, цветоносы короче, но они обильно цвели, не падали от дождя и ветра и опрятно выглядели после отцветания. Итак, ирисы германские, лихнис Юпитера для серебристого акцента, пионы. Из тех сортов пионов, которые используются и в настоящее время, можно назвать 'Festiva Maxima', 'Felix Crousse', 'Duchesse de Nemours', хотя на самом деле старых сортов сохранилось больше, поскольку пион – культура инерционная. Для осеннего цветения были высажены гипсофила метельчатая и флоксы. Сквер был очень нарядный и красивый.

План городского садаТеперь посмотрите на эту фотографию. Вряд ли кто-нибудь сможет догадаться, что это. Узнаете ли вы этот сад? Он также создан по проекту Рудольфа Катцера. В планировке можно отметить изящество рисунка, знаменитый стилизованный цветок модерна, а также свойственные для этих садов участки с регулярной планировкой, закрытые от общей композиции сада и вынесенные отдельно. Это сад или, как он официально называется, Детский парк имени 9-го января (проспект Стачек, 20) был заложен 1-го мая 1920 года по проекту Рудольфа Катцера рабочими Нарвской заставы в день первого коммунистического субботника. Рудольф Катцер пережил революцию, был заведующим отделом садов и парков Ленинграда, работал в Тресте зеленого хозяйства Ленинграда, обучал инженеров этого треста и умер в 1942 году в блокаду от голода.

Эмблематичность в рамках малого личного (не городского) сада воплощалась в самых различных вариантах. Архитекторы могли так составить рисунок дорожек, что он повторял вензель хозяина, как, например, в саду имения графа Воронцова-Дашкова работы Регеля. Такой рисунок можно было разглядеть и оценить только с высоты птичьего полета. Казалось бы, зачем так стараться?.. Ведь знаменитый цветок модерна тоже не "читается" ногами при пешей прогулке, а кто в те времена мог летать над Дачным проспектом (как тогда назывался пр.Стачек)? Тем не менее, этот подход считался обязательным.

Также использовались разные личные символы, например, семейные деревья, деревья, посаженные в честь рождения ребенка, клумбы, разбитые в виде ордена, полученного главой семьи, различные символы-воспоминания о путешествиях, например, пруд в форме материка Южной Америки.

Теперь мне хотелось бы сказать о том, как архитекторы Серебряного века применяли такой сильный, выразительный и зачастую опасный для сада прием, как контраст. Мне кажется, что садовые мастера того времени гораздо осторожнее работали с контрастами, чем мы сейчас. Считалось достаточным применить контраст лиственной и хвойной породы, например, на этой фотографии элеутерококк колючий и сосна кедровая. Туя и сосна кедроваяФотографии, которые я сейчас буду использовать в качестве иллюстраций, были сделаны в старых садах, но не в садах модерна, от которых почти ничего не осталось. Вот еще одна иллюстрация положения об осторожном обращении с контрастом. Контраст хвои и листвы считался допустимым – туя и сосна кедровая, ива, туя золотистокончиковая и ель многовершинная. А вот такие статичные, одинаковые с весны до осени контрасты зеленой и вариегатной листвы употреблялись гораздо реже, их старались избегать, хотя в распоряжении садоводов и был уже дерен пестролистный (Cornus alba fol.variegatis). Вот это тоже статичный контраст сливы краснолистной и анафалиса, сохраняющего серебристый цвет в течение всего сезона. Мне кажется, что садовые мастера поступали таким образом для того, чтобы "развязать себе руки" осенью, когда картина сада наиболее выразительна не перегружая сад подобными впечатлениями в течение летнего сезона.

Туя золотистокончиковая и ель многовершиннаяCornus alba fol_variegatisCornus alba fol_variegatisКонтраст сливы краснолистной и анафалиса

Ровно из тех же соображений о недопустимости эмоциональной перегрузки сада архитекторы достаточно осторожно относились и к выбору природных мотивов для воспроизведения в саду. Например, уменьшенная копия горной гряды в небольшом саду, окруженном лугами, считалась плохим тоном, равно как и мощный водопад в небольшом саду на ровном месте. Наоборот, на Карельском перешейке водопады и большие каменистые сады встречались довольно часто, потому что там это соответствовало суровому природному окружению.

Теперь о "мелочах". Мне встречались рекомендации садовым мастерам при подборе культур для цветника очень внимательно отслеживать сезонные изменения растения на протяжении его вегетации. Например, на участке, фотографию которого мы видим слева, после отцветания сангвинарии разовьется ровный зеленый покров листьев различной фактуры с выделяющимися вайями папоротника, а осенью опять это место в цветнике заиграет за счет яркого контраста цвета листвы. Или, например, куст давно отцветшего платикодона осенью в цветнике становится ярким лимонно-желтым акцентом.

Вообще, к сезонным изменениям относились очень трепетно. Садовые мастера старались, и растительный материал им это позволял, максимально расширить вегетационный период сада. То есть начать весну как можно раньше, высаживая сотнями луковиц подснежники, пролески, другие луковичные и заполняя ветреницами все свободные пространства под кустарниками, и как можно позже закончить сезон и сделать максимально выразительной смену времен года в саду. Поскольку сад был личным, наполненным личными символами семьи, сад рассматривался как неотъемлемая часть жизни хозяев сада. То есть, это переживание смены времен года вместе с садом тоже входило в круг жизни хозяев, и они жили вместе с садом, с садом как с частью природы и одновременно творением человеческих рук. Вот про зимние картины мне ни разу не встретилось никакой информации. Возможно, это связано с отсутствием выразительности зимой. Все-таки эпоха символизма – это экспрессия, это крайности - то безудержный восторг, то пучина отчаяния, как писал Блок. И в саду тоже старались добиться состояния восторга от созерцания цветущей природы и весны. Ведь Чехов сотнями высаживал вишневые деревья в Мелихово, наверное, не ради урожая, или не только ради урожая, а для того, чтобы получить райский сад.

Сад работы РегеляТеперь рассмотрим собственно планировки садов. Слева большой сад работы Регеля, занимающий около 3 гектаров, а справа маленький сад. С трудом пересчитав сажени на сотки, я пришла к выводу, что площадь этого сада около 13 соток, но видно, что это не весь сад, а только его часть, поскольку здесь виден дом, а дом никогда не стоял прямо на дороге, так что перед домом должен был быть еще участок земли. Но все равно, это аномально маленький сад. Посмотрите, в планировке лепесток лужайки большого сада повторяется и на маленьком участке. Лужайки спокойных очертаний планировались в малом саду точно так же, как и в большом. Это общий и очень частый мотив – лепесток лужайки, в основании которого, как правило, располагается цветник, а дальше за лужайками уже парковая часть. Цветник в основании лепестка лужайки очень часто был узорчатый, регулярный. Этот рисунок цветника называется акротерия.

Комментируя план Регеля, я сразу же хочу отметить, что сам автор сада был недоволен таким мелким суетливым очертанием многочисленных прудов, изрезанной линией воды, очертаниями берегов, которые контрастируют с общим спокойным характером этого сада. Но архитектор был поставлен в такое положение. Хозяин потребовал ни в коем случае не трогать его ручьев и прудиков, а поговорка "хозяин – барин" была в ходу и в те времена.

Что еще перешло из больших садов в маленькие? Привычка работать крупными мазками, куртинами. Кустарники высаживались однопородными куртинами. Конечно, встречались и смешанные куртины, которые обычно подбирались по срокам цветения. Я часто встречала такие описания групп: миндаль степной, спирея серая, чубушник, гортензия метельчатая или древовидная, которую также любили и часто сажали. Такие группы, во-первых, были большими – по несколько экземпляров каждой породы, во-вторых, их в саду было несколько, а также присутствовали и однопородные куртины, достаточно большие, чтобы они могли скрывать повороты дорожек, как на этом рисунке. Вот в этом садике здесь (на плане позиция 24) были посажены куртины из гортензии метельчатой – одного из самых любимых растений, а вот здесь – из рододендрона мягкого и его сортов (на плане позиция 22).

Рододендроны – это отдельная тема. В Помологическом саду Эдуарда фон Регеля были получены сорта Azalea sinensis var.mollis Это были полностью зимостойкие в Петербурге гибриды – 18 сортов! И авторы даже не потрудились их назвать. Питомник просто продавал их по описанию окраски цветка. Те, кто сажает рододендроны, поймут тоску в моем голосе, потому что сейчас ничего подобного нет и в помине (серия Nothern Lights включает в себя 13 сортов, но где они в свободной продаже?, а зимостойкость Knapp Hill гибридов все же требует испытания). Итак, были сорта: палевый, карминный, киноварный с желтоватым оттенком, темно-оранжево-красный… больше всего меня интригует "прекрасно-нежно- розовый". Что это был за цвет? К сожалению, от этих сортов остались только воспоминания. Я не знаю, может быть, они где-то сохранились, но я не нашла никаких следов. Рододендроны продавались по 75 копеек за кустик с цветочными почками. Для сравнения: лилия мартагон стоила 25 копеек за луковицу, кустик флокса старого сорта – тоже 25 копеек, нового сорта – 75 копеек, луковица лилии Хансона стоила 1 рубль – она была редкостью.

Так вот, рододендроны были высажены в этом саду большими куртинами. Как были подобраны контрасты и сочетания цветов, я не знаю, но, вероятно, это производило незабываемое впечатление. Я читала воспоминания о "полыхающих кострах азалий в белые ночи" (тогда все листопадные рододендроны назывались азалиями). Это был очень сильный прием. Садовые мастера наши белые ночи использовали по максимуму. Чтобы можно было говорить о "полыхающих кострах азалий", нужно, чтобы они были высажены группами, причем большими. Мне попадался заказ на две дюжины сортов рододендронов японских в один сад. Вероятно, впечатление от этого сада в период цветения рододендронов было очень сильное. Здесь сразу же хочу сказать о том, что помимо белых ночей и сезонных изменений облика сада большое внимание уделялось местным особенностям участка, например, постоянным ветрам. Если на участке постоянно ветер, то это подчеркивали, сажая деревья с различно окрашенными верхом и низом листовой пластинки. В маленьком саду это могла быть груша иволистная, а в большом саду это могла быть ива белая, осина . Или, например, появление туманов, наползающих в сад с поля или озера. Если туманы были частыми гостями сада, то их “усиливали” и подчеркивали, сажая в маленьком саду лох серебристый, или ту же грушу лохолистную, или облепиху, а в большом саду – иву белую серебристую . Так работали садовые мастера. Может быть, сейчас эти приемы нам кажутся очевидными, но разрабатывались и появлялись они именно тогда, так что скажем им спасибо.

Были и другие важные моменты. Сад начинался еще до выхода в него из дома. Посмотрите на оформление двери: оно подготавливало впечатление от сада. Кроме того, конечно, в особняках были очень популярны и широко распространены зимние сады. Но даже если зимнего сада не было, то все равно растительные мотивы присутствовали в декоре особняка. И если в столовой был фриз из ландышей, как на фотографии в журнале "Мир искусства", то будьте уверены, что эти ландыши в саду присутствовали. Справа фотография выхода из дома в сад: даже трудно понять, где кончается дом и где начинается сад. Выход в сад, как правило, украшался или лианами, или подвесными кашпо. Если была лестница, на нее выставлялись вазоны с цветами – это могли быть либо летники, либо свои комнатные растения, которые летом выносили из зимнего сада на вольный воздух. При выходе из дома взгляд сразу упирался в цветник. На этой фотографии мы видим цветник характерной круглой формы с фонтаном, но о цветниках еще поговорим чуть позже.

Вот еще одна фотография, которая иллюстрирует, как сад врастает в дом, а дом врастает в сад: лестница первого этажа вся завита вьющимися растениями. Ассортимент лиан был достаточно широк: использовали девичий виноград, аристолохию, лимонник, виноград амурский, клематисы видовые и сортовые. Из знакомых нам сортов клематисов я встречала 'Star of India' и 'The President'.

Справа фотография только что построенной дачи Леонтия Бенуа в Петергофе. Видны изящные изгибы дорожки, деревья и кустарники еще не выросли, доминируют только старые деревья, сохраненные при строительстве, но терраса уже завита лианами в первый же год.

Дача Рубинштейна в ПетергофеДача Кшесинской в ПетергофеА тут фото только что построенной дачи Рубинштейна в Петергофе и знаменитая дача Кшесинской. У нее был, как вы знаете, один из лучших зимних садов в Петербурге. Когда весной Кшесинская переезжала на дачу в Петергоф, она нанимала несколько возов, везла своих обитателей зимнего сада на дачу и выставляла их на даче, украшая сад. Это, скорее всего, апельсиновое деревце в кадке. И опять круглая клумба с фонтаном. Скажу сразу, что круглый мотив присутствует почти всегда, причем не обязательно клумба, мог быть, например, газон с фонтаном или водоемом. Арнольд Регель объясняет присутствие круглой клумбы очень просто – она была необходима для подъезда экипажей. Экипаж не может развернуться так, как автомобиль, поэтому круглые или овальные клумбы – излюбленный мотив русских зодчих, пишет Регель. Терраса дачи у Кшесинской тоже вся завита растениями, выход из дома в сад очень плавный, так что даже трудно понять, где именно находишься.

Кроме того, распространены растительные мотивы в декоре здания. Они повторялись и в других деталях. Здесь мы видим растительные мотивы в рисунке ворот на вилле Рено в Келломяки (нынешнее Комарово).

"Зеленые комнаты", столь часто встречавшиеся в европейских садах того времени, у нас были практически невозможны из-за особенностей неласкового климата. Однако, жизнь в саду была, так что и необходимость в зеленых комнатах тоже существовала, но в российских условиях зеленые комнаты трансформировались в различные беседки и парковые павильоны, которые, конечно, выполнялись в едином стиле с домом. Я подобрала несколько фотографий беседок того времени.

Это, конечно, беседка ипохондрика и пессимиста, даже не беседка, а закрытый домик. Сразу видно, что человек просто не верит в возможность хорошей погоды в нашем климате, поэтому полностью закрывается от природы. Ниже более интересная беседка – это мельница на даче великого князя Константина Романова в Стрельне. Садовые павильоны и беседки часто увивали зеленью. И наконец, с приходом неоклассицизма вновь вернулись классические белокупольные ротонды, как, например, ротонда на вилле Рено в Келломяки.

Мельница на даче великого князя Константина Романова в СтрельнеЧертеж открытой беседкиРотонда на вилле Рено в Келломяки

Скамейки. Вокруг скамеек в саду часто устраивались перголы или трельяжи, которые также увивались зеленью. Для иллюстрации я подобрала несколько фотографий композиций того времени, описания которых я встречала, но фотографии сделаны в наше время в старых садах. Здесь вы видите беседку, увитую актинидией коломикта. Беседка увитая актинидией коломиктаВокруг посажены душистые цветы: в начале лета облако аромата создадут пионы, а в конце лета – флоксы. Вообще, душистые цветники около беседок были чрезвычайно популярны. Садовые мастера того времени не боялись смешивать ароматы и сажали вместе различные душистые цветы: гвоздика перистая и бородатая, левкой, душистый горошек, пионы, флоксы. Вообще, считалось, что чем душистей, тем лучше. Также любили и сажали резеду, гелиотроп и другие цветы.

На этой фотографии вы видите композицию у беседки с рододендроном Смирнова, который был достаточно широко распространен. Но более популярны были гибриды рододендрона кавказского, селекции того же Эдуарда фон Регеля. Он вывел около десятка гибридов, которые продавались в Помологическом саду и сейчас утеряны.

Я читала описание такой композиции: трельяж был оформлен девичьим виноградом, а возле трельяжа было посажено одно из любимых растений хозяина –зигаденус (так тогда называли антиклею) и розы. Зигаденус подчеркивал изящество вкуса хозяина. Внутрь трельяжа можно было пролезть и сидеть там, любуясь окружающей красотой. На этой фотографии вы видите розу сорта "Фламментанц", которой тогда, конечно, не было, но было довольно много других сортов вьющихся роз, например 'Crimson Rambler'. В Помологическом саду предлагалось около двадцати плетистых сортов, а в специализированных розоводческих хозяйствах, конечно, больше.

Вот фотография дома и начала сада барона фон Кнорринга, располагавшегося на территории современной Эстонии. Он был не простой садовод, а почетный член Императорского общества садоводства. В его саду было несколько коллекций растений, в частности, коллекция махровых сиреней, коллекция темно-красных роз, которые он очень любил и собирал. В том числе у него была легендарная ремонтантная роза Генерал Жакмино (General Jacqueminot), или просто "Жакмино", которая была настолько популярна и любима в то время, что фирма "Коти" (Coty) в 1907 году выпустила духи "Роза Жакмино", и эти духи тоже были в большой моде и пользовались оглушительным успехом. Федор Сологуб посвятил этой розе стихи "Мерцает запах розы Жакмино".

Возвращаясь к фотографии, вы видите, что вся терраса дома фон Кнорринга завита лианами, а перед домом располагается большая круглая клумба. Я сначала думала, что здесь на клумбе растет какое-то небольшое хвойное растение, по форме напоминающее ель "Конику", но сейчас я все-таки склоняюсь к мысли, что это сетчатая конструкция, заполненная летниками. Барон фон Кнорринг имел довольно сложное садовое хозяйство. У него был разводочный участок, опытные гряды, теплица для производства собственной рассады, излишки которой он продавал. Барон испытывал много всяких новинок и гордился тем, что каждый год он придумывал новый рисунок для узорчатой клумбы перед домом, и ни разу не повторился. Несомненно, это ему доставляло большое удовольствие.

Как я уже говорила, очень часто участок рядом с домом решался в регулярном стиле. Вот план сада работы Арнольда Регеля. Такие цветники называются "павлиний хвост", они создавались из пышноцветущих растений. Рядом с домом устроен фонтан - очень частое украшение. Интересно, что мне ни разу не встретилось вариантов вписывания плодового сада или декоративного огорода в художественный сад. Как правило, плодовый сад, если он был на одной территории с художественным садом, маскировали высокой живой изгородью, чтобы его вообще не было видно. В то время совершенно четко разделяли плодовый и художественный сад. Плодовый сад – это сад, правильно посаженный по науке того времени. Но тогда участки были гораздо больше по площади, что позволяло обособить плодовые и огородные посадки. На этом плане слева была надпись "К службам". Видимо, именно там и располагался плодовый сад, а этот участок справа с регулярными посадками представлял собой нечто иное. Можно строить различные догадки: я бы предположила, что это, например, коллекция сиреней.

Вот более поздний рисунок плана домашнего садика площадью примерно 40 соток. Здесь также видна регулярная часть с большими цветниками и композициями на газонах рядом с домом. Вплотную к дому посажены вьющиеся растения, а дальше располагается просторная парковая часть с уединенными беседками в дальних углах сада. И здесь, в правой нижней части плана находится полностью закрытый участок. Можно предположить, что тут были какие то плодовые посадки.

Теперь вернемся к этому плану. Регулярную часть, прилегающую к дому, зачастую либо старались изолировать, например, как здесь с помощью перголы, либо выполняли очень интересные постепенные переходы. Здесь это было сделано следующим образом. Вот акротерия, заполненная ковровыми растениями, здесь высажены штамбовые боярышники, а здесь – те же боярышники уже в кустовой форме в куртинах. Таким образом, достигался постепенный переход. В маленьком саду это могли быть штамбовые и кустовые розы, бузина на штамбе и она же в кустовой форме, смородина золотистая так же. Вообще, штамбами занимались все питомники, в отличие от нынешнего времени, когда, на мой взгляд, штамбовых растений поступает очень мало.

А сейчас вы видите план роскошного огромного цветника работы Регеля. Это даже не цветник, а цветочный сад. Тут я хочу рассказать об очень эффектном приеме сокрытия цветочного сада внутри полностью закрытого участка, как на этом плане. Внутри этого закрытого участка мог располагаться какой угодно цветочный сад, не обязательно регулярный или с ковровыми цветниками, могли быть просто пышные цветники. Такой спрятанный сад, неожиданно открываясь посетителю, производил ошеломляющий эффект.

Также изгородь, закрывающую цветочный сад, могли составить из кустарников с душистыми цветами, например, из шиповника, и тогда в поисках этого сада человек просто шел на запах. Представьте, благоухали все цветы внутри цветочного садика, благоухала цветущая изгородь, и ведомый обонянием человек приходил в это дивное место.

Какие растения высаживали в узорчатые клумбы? Клумбы были ковровые и узорчатые – на ковровых клумбах все растения одинакового роста. Чаще всего использовались антеннария, седумы, молодила, маргаритки и другие низкорослые растения. Из летников – лобелия, цинерария, низкие бархатцы, настурции. Многие сорта того времени мы сажаем до сих пор, например, сорт настурции "Tom Thumb" или лобелии "Кайзер Вильгельм". Клумба также могла быть узорчатой, но не ковровой. Это значит, что в определенные ее участки, например, в центральные, сажали более высокие растения, а вокруг располагали более низкорослые растения. Из высоких многолетников я встречала упоминания о следующих культурах: почти забытая сейчас, но очень красивая и яркая энотера кустарниковая, очень любима дицентра красивая (Dicentra formosa), флокс каролинский или низкие сорта флокса метельчатого, дицентра великолепная, низкие сорта георгинов, которых тогда было довольно много. А если посадка была не ковровой и не узорчатой, то есть, свободная посадка куртинами, то из пышноцветущих часто сажали дельфиниумы (больше 20 сортов в каталогах), мальвы, пионы (более 200 сортов), ирисы германские (около 150 сортов), флоксы метельчатые (более 150 сортов в каталогах). Еще были популярны махровые пиретрумы, которых тоже было много сортов, махровые лапчатки, сорта мака восточного и сорта примулы Зибольда. Как правило, свободная посадка в цветочном садике или в клумбе рядом с домом обрамлялась бордюром. Лучшим материалом для боскетов считалась спирея японская, а в качестве травянистого бордюра могли использовать, например, колокольчик карпатский или флокс шиловидный (для низкого бордюра), или дицентру красивую, или хосты – для более высокого бордюра.

Вот еще одна фотография того времени, показывающая маленький садик примерно такого духа, как мы видели на плане Регеля. Садик закрыт со всех сторон, в него можно прийти по этой аллее. Здесь сад еще молодой, и посадки еще не очень разрослись, но пергола уже полностью завита. Посадки плотные, узорчатая клумба с более высокими растениями в центральных частях композиции, и еще водоем в центре. Конечно, в этих узорах использовали также и песок, и уголь, и цветную мраморную или гранитную крошку. На фотографии дачи Юсуповой плохо видно, но можно разглядеть интересную форму вертикального цветника – цветочные корзины, выполненные из проволоки или лозы и завитые душистым горошком или настурцией. Летом в городе, например, на Московском проспекте мы все видели цветники в форме шаров, засаженные бегониями всегдацветущими. Это, так сказать, привет нам из Серебряного века – тогда такие цветники были очень популярны. Конечно, в столичном озеленении такие простые формы, как шары, не использовались – их могли применять в уездных городах. В Петербурге цветники были сложные, например, после выставки 1900 года был сделан цветник в виде Эйфелевой башни – он выглядел как вертикально поднятый ковер в форме башни.

На этом рисунке мы видим еще один плодовый сад (на плане D), посаженный по всем правилам, который плотно закрыт со стороны дома высокой изгородью из яблони сибирской, здесь посажены сирени (на плане позиция 25) и спирея городчатая (26), с юга посажены штамбовые розы (позиция 2) и штамбовые сирени (позиция 3). Среди сортов сирени чаще всего использовались лемуановские сорта –Мадам Лемуан и другие, а из прочих сортов, применяемых и в наше время, мне попались ссылки на сорта Andenken an Ludwig Spath, President Grevy .На этом плане есть еще несколько интересных моментов. Во-первых, эта куртина (перед позицией 4) выполнена из калины обыкновенной с ориентацией на запад, чтобы закатное солнце просвечивало сквозь ягоды калины. Это позволяло любоваться сверкающими гроздьями человеку, сидящему вот здесь. Кустарниковые группы у западной террасы уже не однопородные, а смешанные, подобранные по срокам цветения. Вообще, этот сад отличается весьма скромным цветочным оформлением, если не считать цветущих кустарников, что не очень характерно для того времени. На самом деле, это сад любителя хвойных. Вот здесь у него росла туя западная aurescens (позиция 4), тут тоже какая-то невысокая форма туи (позиция 12), тут форма туи globosa (позиция 13), тут был посажен туепсис (позиция 21). Вот это кипарисовики – C.picifera filifera (позиции 16-18), а также миндаль степной. Здесь – сосна горная (позиция 8) и сосна кедровая маньчжурская (позиция 11) (сейчас она называется корейская). Также были и различные крупные хвойные деревья: ели – обыкновенная elegans, columnaris, Engelmanii, лиственница сибирская и сосна кедровая. То есть, крупных растений было не очень много.

А теперь рассмотрим каменистые сады. На этой фотографии вы видите каменистый партер работы Регеля. Фотография подписана так "Каменистый партер на берегу моря". Судя по тому, что здесь кортадерия, это, вероятней всего, Черное море. Регель там много работал. Сохранился сад его работы – сейчас он называется парк "Южные культуры", там находится совхоз "Южные культуры", а тогда место называлось имение "Случайное", расположенное недалеко от Адлера. Говорят, сейчас, начиная с прошлого года, этот сад восстанавливают. Там есть на что посмотреть.

Каменистые сады в те годы пользовались небывалой популярностью, которую невозможно объяснить простым соответствием природному окружению. В нашем городе основной мотив – это вода, особенно на Карельском перешейке, а также болота – у нас нет гор, и все горные массивы находятся довольно далеко. Можно, конечно, говорить об особом обаянии альпийских растений, потому что эти маленькие храбрецы пробуждают в садоводе самые лучшие чувства. Когда горечавки сино-орнаты так отчаянно цветут, невзирая на осень, их хочется укрыть своим телом. Никакой роскошно цветущий куст пиона не позволяет развиться таким благородным чувствам в садоводе. А.Регель в ту пору писал об альпийских растениях, что ими "…щеголяет ныне не один русский сад". В Адмиралтейском саду, как я уже говорила, была устроена альпийская горка. В воспоминаниях последнего владельца Шереметьевского дворца на Фонтанке мне встретился такой казус, как устройство альпийских цветников перед входом во дворец в 1916 году. Я так думаю, что растения там погибли бы даже без всякой революции, поскольку там до сих пор на газоне перед входом бывает настоящее болото, не говоря уже о том, что барочный дворец и альпийская горка не очень хорошо сочетаются друг с другом. В Александровском саду альпийскую горку неоднократно переносили в разные места при реконструкциях сада, но сохраняли. Альпийские растения широко разводились и продавались, причем самые простые из них в культуре входили в "джентльменский набор" обычных питомников в Петербурге, а не только Помологического сада.

Я думаю, что истоки популярности альпийских растений и каменистых садов относятся к середине XIX века, то есть как раз ко времени прибытия Э.Регеля в Россию. Следует отметить, что Регель не сразу принял предложение переехать из Швейцарии в Россию. И каждый садовник его поймет. Но когда он это предложение принял и переехал сюда, то еще до основания Помологического сада, еще в Ботаническом саду первым испытанным им в открытом грунте рододендроном стал рододендрон жестковолосистый (Rh. hirsutum) – "альпийская роза", которая у него на родине в Швейцарии покрывает склоны гор сплошным ковром. И именно страсть Регеля к альпийским растениям, многогранная общественная деятельность его самого и его сыновей, несомненно, способствовали популяризации альпийских садов. Кроме того, Регель пригласил Якова Кессельринга, тоже швейцарского немца, также влюбленного в свои родные альпийские растения. Особой его любовью пользовались горечавки. Эти два мощных человека дали такой импульс развитию каменистых садов, что любовь к альпийским растениям пережила даже период садового безвременья, наступивший после 1917 года. Убеждение в том, что каменистый сад не то что необходимо, но всегда хорошо, если он есть, свойственно нашему художественному садоводству и сохранилось почти в неизменном виде. Этому есть масса примеров, я приведу один из них.

Недавно я бродила по Павловскому шоссе в поисках остатков садов. Дачи постройки начала XX века сохранились многие, а вот от садов почти ничего не осталось. Там есть интересный дом – дача Дейчмана, это сейчас жилой дом из нескольких квартир, в том числе коммунальных. Дело было ранней весной, и кто-то из жильцов копался во дворе в неком подобии каменистого сада. Я стала расспрашивать, помнит ли кто-то из старожилов, что было в саду раньше. И эта женщина мне с гордостью рассказала, что после войны они сразу, как только приехали, создали у себя каменистый сад. Казалось бы, почему не клумбу с однолетниками? Почему каменистый сад? Как-то это витало в воздухе… Видимо, садовыми мастерами Серебряного века был создан такой мощный посыл, что каким-то образом страсть к альпийским растениям и каменистым садам сохранилась до наших дней.

К этому времени, то есть, к рубежу веков альпийские растения просто на грядках уже не выращивали, а задумывались о композиции каменистых садов. Тут были свои сложности. В рекомендациях того времени встречается очень много "не": не громоздите искусственные скалы, не создавайте горки на ровном месте. Каменистые партеры– это был высший пилотаж, за который брались немногие, в частности Арнольд Регель. Любители, как правило, этого не делали. Предпочтение отдавалась использованию естественного рельефа, который дополняли соответствующими растениями.

Я взяла с собой каталоги за 1906 и 1917 годы. Эти каталоги можно будет потом посмотреть, а сейчас я сделаю общий обзор растений, которые сажали в каменистые сады в те годы, чтобы мы могли себе представить, как это выглядело.

Хвойные:

Пихта бальзамическая Abies balsamea globosa и пихта Hudsoniana
Можжевельники: Juniperus prostrata, sabina
Ель: excelsa, compacta, pigmaea, nana, Clanbrasiliana и так далее, то есть, достаточно большое количество карликовых культиваров
Сосна Pinus pumilio (карликовая)
Несколько форм туи: compacta, globosa, plicata nana, recurva nana

Кустарники:

Миндаль степной Amygdalus nana
Рододендрон японский, который считался лучшим декорационным материалом для крупных садов
Магония
Береза карликовая (Betula nana)
Ирга acutifolia (низкий кустарник)
Дрок стреловидный
Дафна мезереум
Диервилла Миддендорфа
Карликовый бересклет (Evonymus nana)
Жимолость Альберта (названная так в честь Альберта Регеля, который привез ее из Туркестана)
Вишня кустарниковая Prunus pumila depressa
Рододендроны кавказские и их гибриды, о которых я говорила
Рододендрон жестковолосистый — R. hirsutum– "альпийская горная роза" – низкие, но широкие вечнозеленые кусты.

Тут я сразу скажу что экспедиции Козлова в Юннань состоялись в начале XX века, и те рододендроны, которые оттуда привез Козлов – р.привлекательный (Rh. keleticum) и р.плотный (Rh. impeditum) – садовые мастера просто не успели полностью акклиматизировать. Если бы у них было чуть больше времени, может быть, они бы успели получить такие же беспроблемные собственные формы, как формы рододендронов ржавого (Rh. ferrugineum) и жестковолосистого в том же Помологическом саду.

Смородина: Ribes floridum, R.nigrum argenteo-variegatum, R.nigrum aconitifolium
Калина Viburnum opulus pigmaeum (карликовая)
Калина гордовина (Viburnum lantana) для крупных садов
Бузины, спиреи и так далее…

Это только общий обзор кустарников, пригодных для декорации каменистых садов, а на самом деле в распоряжении садовых мастеров Серебряного века было гораздо больше культур.

Многолетники:

Теперь многолетники (и повторю в который раз, всё это можно было купить!):

Алиссум скальный (Alyssum saxatile)
Проломники: carnea, villosa, lactea, lutea, lanuginosa и т.д.
Анемоны: apennina, decapitala, nemorosa, sylvestris и т.д.
Аквилегии разные
Арабис альпийский (Arabis alpine)
Астра альпийская и "…превосходящие ее по красоте гималайская A.himalayensis и A.speciosus (туркестанский вид)"
Астранции
Абриеты (обриеты) Aubrietia croatica
Колокольчики: C.alpina, C.barbata, C.pusilla, tridentata, Wanneri
Гвоздики: alpinus, glacialis, neglectus, plumaris, sylvestris и т.д. – много видов
Драба Draba aizoides
Дриадa Dryas octopetala
Эпимедиумы: Epimedium alpinum, pinnatum, lilacinum, Ikariso, rubrum…, которые тогда уже широко использовались и назывались “дурачья шапочка” – это калька с немецкого
Горечавки: acaulis, verna, cruciata, septemifida, ornata, purpurea и другие
Герани разные Geranium argenteum, ibericum, sanquineum, tuberosum…
Глобулярии Globularia cordifolia, nudicaulis, vulgaris…
Хоустония Houstonia coerulea
Леонтоподиум альпийский - знаменитый "эдельвайс", как произносили тогда
Лихнис альпийский
Микромерия (Micromeria montana)
Незабудка альпийская. Вот как о ней пишет человек, действительно влюбленный в альпийские растения – Арнольд Регель: "Мyosotis alpestris – альпийская незабудка - хорошенькое мохнато-волосистое кустистое растеньице для посадки массой в рокалях".
Маки: Papaver alpinum nudicaule, P.alpinum pyrenaicum
Филодоце
Кольники – запросто, пожалуйста! В частности Phyteuma orbiculare (=рапунцель)
Платикодон (Platycodon grandiflorum)
Подофил щитовидный (Podophyllum peltatum, Emodi)
Лапчатки: alba, ambigua, caulescens, formosa, nitida, splendens… – всего более 10 видов
Примулы, конечно (Primula acaulis, villosa, auriculata, grandis, farinosa, vochinensis…)
Пульсатиллы, конечно – разные (Pulsatilla alpine, Sulphurea, Halleri, Montana, patens…)
Ранункулюсы очень интересные (Ranunculus repens, graminifolius, alpestris, crenatus…)
Камнеломки (Saxifraga caespitosa, umbrosa, rotundifolia, granulate, cotyledon, Hosti…)
Седумы(Sedum rupestre, spurium, camtschaticum,…)
Альпийская смолевка (Silene alpestris)
Сольданелла, которую называли "альпийский колокольчик". Так что когда говорили "альпийский колокольчик", по-немецки Alpenglockchen, имели в виду эту прехорошенькую волосатенькую чудную сольданеллу.
Симфиандра (Symphyandra Hoffmanni)
Триллиумы: grandiflorum, sessile, pendulum (цветки белые пониклые), atropurpureum, nivalis и т.д.
Вероники (Veronica repens, V.saxatilis)
Виолы (Viola calcarnata, uliginosa, lutea…)

И это – не каталог Помологического сада (для "продвинутых"), это – список для всех, который приводит Арнольд Регель в главе "Флора для русских садов", опущенной в последнем переиздании, в подразделе этой главы: "Растения для каменистых и скалистых участков". Растения для каменистого сада (=каменистой партии, =рокаля) подбирались особенно тщательно. Они должны были своим обликом соответствовать стилю сада, неподходящий материал считался "опечаткой", искажающей замысел.

Давайте посмотрим дальше: я подобрала всего две фотографии, иллюстрирующие одну из прочитанных мною историй по использованию крупного валуна. Что можно было сделать с огромным валуном, торчавшим на участке? Садовый мастер предложил два варианта: либо его взорвать, как тогда умели делать, и убрать, либо расширить основание валуна за счет вкапывания рядом дополнительных крупных валунов. Был выбран второй вариант, и рядом с громадным валуном вкопали крупные старые замшелые валуны, промежутки между ними плотно забили землей и высадили различные скальные папоротники, такие как показанная здесь вудсия, и камнеломки.

Вот план еще одного садика. Здесь я хотела показать спортивную площадку, расположенную близко к дому (на плане позиция B). Спортивные площадки очень часто присутствовали в садах эпохи модерна, если хозяева были склонны к этому, например, играли в теннис. Здесь спортивная площадка огорожена изгородью из караганы, она же желтая акация. Про нее еще в XVIII веке очень трогательно писали, что это “произростение которое ничего не боится и никакому бедствию подвержено не бывает". В старых садах как раз сохранились кусты караганы, которым больше ста лет. Этот сад более богат цветочным оформлением, здесь вы видите два цветника (на плане позиции 1 и 6). Еще один интересный прием, который часто использовали в то время: на газонах высаживали группами растения с орнаментальными листьями, например, как здесь, из ревеня дланевидного (позиция 2). Это могли быть также арункусы или клопогоны, которые тогда относились к роду актея, василистники и прочие крупные многолетники, которые были достаточно широко известны и в избытке предлагались в продаже.Этот план план садика заставляет подумать о минимализме при оформлении сада. Ведь эту полянку мало кто бы оставил в покое, мы бы, наверное, постарались ее засадить. Казалось бы, участок достаточно большой, а растений не так уж много, но на самом деле тут показаны только древесные растения: вот каштан конский у входа в беседку (позиция 9), вот крупные хвойные высажены: сосна кедровая (позиция 11) и лиственницы (позиция 14), а также сирени, розы вокруг цветника. Клены татарские посажены через дорожку (позиции 10 и 12), у них широкие кроны, которые смыкаются сверху. На самом деле этот кажущийся минимализм обманчив, потому что в садах использовали очень много многолетников, которые сажали иногда рядом с кустарниками, как, например, на этой фотографии рядом клопогон и слива Писсарда. Использование крупных многолетников не только создавало объемы во вновь созданном саду, потому что помогало сразу создать зрелое пространство, но также способствовало смене образов сада в течение лета, так как крупные многолетники преображают сад очень ощутимо. Там, где по весне была полянка из пролесок, вдруг летом вырастает стена из маклейи. Этому переменчивому лицу сада уделяли особое внимание.

Также могли подсаживать многолетники или папоротники к кустарникам. Я здесь подобрала фотографии согласно описаниям сочетаний растений, которые я встречала. Вот лилии мартагон и лабазник махровый, вот клопогон рядом с ивой, ожика снежная (которая, кстати, использовалась довольно часто), хоста и туепсис, хоста рядом с рододендронами, астильбоидес (который тогда назывался роджерсией пластинчатой) и гортензии, колокольчик молочноцветковый и гортензия древовидная, хоста и тиарелла под бузиной . То есть, рядом с кустарниками высаживались многолетники.

Маклейя и василистник двукрылоплодныйИ собственно многолетники в сочетаниях друг с другом, которые также встречались мне в описаниях, воспоминаниях или рекомендациях по посадке в тех учебных материалах, которые использовали садовые школы. Например, маклейя и василистник двукрылоплодный. Василистников в их распоряжении было достаточно – и водосборолистные различных окрасок, и "малыш" – василистник малый, и василистник Делавея. Подофил и герань темнаяВидовые пионы сажали: сортовые садовые гибриды располагали в цветниках около дома и в изолированных цветочных садиках, а в парковой части сада рядом с кустарниками сажали видовые пионы. Еще вариант: подофил и герань темная. "Самобора" у них не было, а герань темная была, и ее часто сажали и любили за аккуратную форму кустика. Вот классическое сочетание: чистец шерстистый и хоста. Вот еще один видовой пион – обратнояйцевидный (P.obovata) на ковре из барвинка. Этот пион почти не открывает цветок и обладает очень красивыми листьями. Роджерсия и страусник. Страусники, кстати, пережили в садах все катаклизмы прошедшего века и благополучно дожили до наших дней. Также осталась гречиха сахалинская. Вот коврик из анемоны дубравной, которую дополняли пролесками. Для напочвенного покрова в тенистых местах часто применяли тиареллу сердцевидную.

Это тоже классическое сочетание: лилия мартагон, колокольчик широколистный и волжанка. Вербейник и луки. Здесь, правда, сортовой лук, так что этафотография не совсем корректна. Бузульник Пржевальского и ирис болотный – композиция для влажных мест. Горец альпийский и аконит. А аконитов какое множество использовалось – северный, скальный, вьющийся, не говоря уже о различных формах аконита клобучкового. "Величественные акониты" – написано про них в комментариях.

Лилия мартагон_колокольчик широколистный и волжанка Вербейник и лукиБузульник Пржевальского и ирис болотный

Вот не совсем корректная фотография, которую я подобрала в качестве иллюстрации к следующему тексту "опушка была украшена куртинами колокольчика молочноцветкового и герани лесной". На этой фотографии не лесная герань, а мелкотычинковая, но представьте себе на этом месте герань лесную и получите ту картинку. Кстати, лесных гераней в распоряжении садоводов того времени было немало, в том числе даже махровая ее форма. Вот это уже точное повторение описанного сочетания: горец, девясил и пижма обыкновенная курчавая. Кстати, о злаках: широко использовались ожика лесная и снежная, фалярис, колосняк песчаный, а также такие интересные злаки, как мятлик вариегатный и пырей вариегатный. Последнего я никогда не видела, не знаю, видели ли вы. Еще овсец и райграс бульбоносный французский. Помимо злаков использовали такие замечательные растения альпийских лугов как, например, венечник (Anthericum), обладающий злаковым обликом с изящными длинными листьями и небольшими, очень изящными цветками. Мы должны быть благодарны судьбе за то, что сюда переехали немцы из горной Швейцарии, а не из болотистой части Германии, а то наши сады бы выглядели иначе (хотя, возможно, и не хуже) – за введение в культуру и распространение таких чудесных растений, как парадизеи или антерикумы.

Вот еще одно классическое сочетание: лилейник желтый и хоста. Эта фотография тоже не вполне корректна, так как на ней сортовая хоста. В начале ХХ века в распоряжении садовых мастеров было достаточно много хост, хотя особо крупнолистных не было. Коврик из герани крупнокорневищной и ревень дланевидный, который только начинает разворачивать свои огромные листья. Роджерсии и астильбы. Астильб в каталогах имели сортов 15. Вот снова хоста и оноклея чувствительная, которая была одним из самых любимых папоротников, ее часто сажали сплошным ковром. Оноклея весной имеет нежную розоватую окраску вайй. Вот парадизея. Конечно, так ее не сажали. Я включила эту фотографию для того, чтобы лишний раз на нее полюбоваться. Парадизеи сажали на опушках группами. Опять хосты и папоротник многоножка – излюбленный мотив, хотя хосты часто использовали и в регулярных посадках.

Теперь рассмотрим цветовую палитру. Очень часто в литературе встречается указание на то, что любимые цвета модерна представляют собой гамму от розового к фиолетовому через пурпурный или от голубого через все оттенки синего к фиолетовому и черному. Я была бы более осторожна с подобными оценками. Если следовать принятой во многих современных трудах цветовой гамме, то, возможно, цветник свободной посадки эпохи модерна выглядел бы примерно так, как на фото. Возможно, так и было. Но ведь в ту эпоху ни один сад не обходился без таких любимых культур, как розы всех оттенков красного, желтого и оранжевого. Рододендроны также имеют сорта с желтой, абрикосовой, медной и оранжевой окраской, поэтому я бы не стала так сужать цветовую палитру той эпохи.

А сейчас обратимся к такому знаковому растению того времени, как ирис. Мы вернулись в сад барона Кнорринга. Он собрал большую коллекцию ирисов. Вообще, в каталогах приводится очень длинный список ирисов. У Кнорринга в саду помимо сортов ирисов германских росли ксифиумы, которые тогда назывались ирис ксифоидес (Iris xiphoides). Тогда на рубеже веков в Помологическом саду их полностью акклиматизировали. Это, наверное, единственный луковичный ирис, который исправно растет и цветет, не требуя ни выкопки, ни теплого хранения, ни укрытия на зиму. Ксифиумы продавались дюжинами и стоили очень дешево. Еще у Кнорринга были две белоцветковые формы ириса сибирского, ирис щетинистый, ирис злаковидный. Следует отметить, что ирисы ценили и за изящную листву – это еще одно растение, напоминающее внешне злак, но вдобавок радующее взор дивными расписными цветами.

В связи с разнообразным растительным насыщением садовым мастерам приходилось уделять значительное внимание поискам баланса между растительным богатством и разнообразием сада, с одной стороны, и единством впечатления от сада, с другой стороны. Сады модерна, о которых я вкратце рассказала, на самом деле не могут полностью охарактеризовать эту эпоху. Она была настолько густой, концентрированной, богатой различными художественными течениями, что этих садов им было мало. И вот "Неистовый Шура", каково было прозвище Александра Николаевича Бенуа, публикует в журнале "Мир искусства" (1902г.) статью "Живописный Петербург". Через два года в этом же журнале появляется статья Баженова "Московский классицизм". И вот, как писал искусствовед Георгий Лукомский, друг Александра Бенуа и один из идеологов объединения "Мир искусства": "…под влиянием нескольких сильных волею и убеждением людей наступал возврат в прошлое". Конечно, этот возврат не был буквальным, потому что изменилось всё вокруг. Художники той эпохи были виртуозными стилизаторами. Неоклассицизм не просто "новый", не просто неоклассицизм, а скорее "постклассицизм" по аналогии с постмодернизмом. И в особняках, и в саду широко использовались различные литературные и исторические ссылки, реминисценции, цитаты и так далее. Они стремились делать сады ретроспективными и создавать впечатление времени классицизма, _Водный партер_а ни в коем случае не буквальное повторение классических элементов, отдавая дань собственному любованию тем временем. Возможно, они и хотели бы создать "…милый садик мой, приют моей беспечной лени", как писал Пушкин, но какая может быть беспечная лень у нового владельца сада, если он крупный промышленник или адвокат и имеет один выходной в неделю, и то не просто отдыхает, а полдня сидит в библиотеке?! Тем не менее, исторический сентиментализм, романтизация усадебного быта присутствовали безусловно. Для иллюстрации я подобрала несколько репродукций с картин художников объединения "Мир искусства", давайте их полистаем. Это картины А.Н.Бенуа "Водный партер" и "Зеркальце" и К.А.Сомова "Арлекин и дама", "Осмеянный поцелуй" и "Пастораль".

_Зеркальце__Арлекин и дама__Осмеянный поцелуй__Пастораль_

На этой фотографии вы видите особняк, построенный Степаном Кричинским для графини Воронцовой-Дашковой в Парголово, сохранившийся до нашего времени – образец неоклассицизма. Вот отрывок из журнала "Столица и Усадьба" за 1915 год, описание сада: "Знаете ли вы эти широкие сады, где деревья, ни разу не тронутые ножницами, растут в свою волю и все вместе. С полянками, дорожками, обрывом над речкой и одинокими скамейками. Изгородью, отделяющей этот приют дриад от промыслового фруктового сада. Все слилось в одно живое задумчивое существо…". Садовым мастерам необходимо было создать это "живое задумчивое существо" вокруг вновь построенного особняка. Крупномеры в то время сажать умели прекрасно. Помимо этого, в русской усадьбе существовали некие знаковые элементы, позволяющие при повторении в том или ином сочетании создать образ усадьбы и облик воспоминания. Это пруд, цветник, аллеи, беседка, скамейки, старые деревья. Из всего этого и получалось "живое задумчивое существо". Однако, во времена Александровского Петербурга – то время, которое они вспоминали и которым любовались – не было в садах аллей из деревьев не ценных пород, то есть живущих менее 200 лет. В XVIII веке не делали аллей из ивы или березы – сажали лиственницы, липы, дубы. А в ХХ веке начали возникать другие аллеи – цветные. Рахманинов в эмиграции вспоминал свои "белые и красные аллеи". Белая аллея была из березы, а красная – из клена Шведлера. Могли быть аллеи из ив, а могли быть и аллеи цветущие, производящие очень сильное впечатление. То есть, в спокойные задумчивые усадебные сады художники впустили экспрессию нового времени. В саду княгини Палей в Царском селе была сиренево-жасминовая аллея. Аллеи сажали и из роз. В имении Любвино в Подмосковье была сделана аллея, с обеих сторон засаженная розами и зимующими "альпийскими деревьями", здесь, очевидно, имелись ввиду рододендроны. Вероятно, такие сады рождали незабываемое впечатление. Кроме того, сады были очень личными. Время "парнасов" и "эрмитажей" (с маленькой буквы), одинаковых во всех усадьбах, ушло. Стиль состоял в любовании прошлым стилем, дополненным экспрессией нового времени – глубоко личный, наполненный символами семьи.

Не могу отказать себе в удовольствии прочитать вот такую историю про гномиков. Вообще говоря, обычные скульптурные украшения того времени, которые вы видели почти на всех фотографиях, это вазы или фонтаны в центре цветника перед домом. В садах неоклассицизма могли быть также более объемные скульптурные композиции. Но послушайте историю про гномиков. Это письмо дочери владельца сада и дома, построенного в "Александровском вкусе". Она пишет своей подруге, описывает душистый цветник около беседки и пишет следующее: “Папа не может ничего оставить без своего участия, даже наш садик. Он привез из Германии фигурки гномиков, совершенно, на мой взгляд, безвкусные, и расставил их в саду. Убирать не разрешает и обижается! Теперь гостей обязательно подводят к этим гномикам и бедный папа ждет слов восхищения. Излишне говорить, что восхищения он так и не дождался”.

Теперь я хочу вас пригласить в один сад в Царском селе, с которого, собственно, началось блистательное шествие модерна. Это дача Великого князя Бориса Владимировича. Его отец – Великий князь Владимир Александрович, президент Академии художеств, доводился дядей Николаю II. На двадцатилетие великого князя Бориса всеобщая бабушка всех царских домов Европы, королева Виктория сделала подарок – подарила ему дачу, привезенную из Англии. В собранном виде получился дом и конюшня, то есть, два строения. В Царском селе между Павловским и Московским шоссе находится Отдельный парк работы Видова середины XIX века. В этом парке есть Колонистский пруд. Для строительства дачи был куплен участок земли от Колонистского пруда до Московского шоссе площадью примерно 4 гектара. На этом участке были выстроены англичанами два здания – собственно дача и конюшня, а годом позже фон Гоген, видный архитектор модерна и придворный архитектор отца хозяина, Великого князя Владимира Александровича, построил еще один дом, так называемый "Запасной дом". Видите, цветок модерна и здесь читается в плане (с некоторой натяжкой). Я пыталась реконструировать план сада, имея на руках неполный план дорожной сети и убрав оттуда всё безобразие, построенное в более позднее время. На плане A – главный дом, B – здание конюшни, C – запасной дом, G – живая изгородь из липы мелколистной, D – туевая аллея, E – ясеневая аллея, F – фонтан в собственном садике. Фонтан и ясеневая аллеяПосле революции эта дача отошла ВИРу (Всероссийский институт растениеводства им. Н.И.Вавилова), который по-прежнему там располагается. Там было построено очень много различных технических сооружений: сараи, будки, ржавые ограждения, какие-то строения, арендуемые неизвестно какими фирмами и так далее. От сада кое-что сохранилось. Вот собственный садик с фонтаном. Этот сад со всех сторон закрыт, и его самого никогда не видно. Даже въездные дороги в сад со стороны Павловска и со стороны Пушкина не прямо подводят к дому, а упираются в вечнозеленые насаждения, так что дом открывается неожиданно. А эти аллеи заканчиваются посадками одиночных деревьев, которыми они замкнуты. Это вязовая аллея, которая упирается в кедровую сосну, а это аллея из туи западной, но от дерева в конце аллеи остался только пень.

Туевая аллеяТуевая аллея зимойЯсеневая аллея

Фотография слева была сделана сразу после постройки дома, он еще совсем "голый", а справа фотография 60-х годов – дом утопает в зелени, и на круглой клумбе в Собственном садике что-то еще выращивали. Теперь не осталось ни каменных ваз, ни каменных столбов, как не осталось и каменной стены, огораживающей Собственный садик от остального сада. С полукруглой площадки можно выйти в туевую аллею. Здесь у входа также располагается небольшая круглая клумба, на ней, вероятно, тоже было какое-то украшение, поскольку сотрудницы рассказывали, что они при посадке летников откопали мраморную плиту, вероятно, служившую постаментом для вазы. Сама туевая аллея, к сожалению, сейчас поредела. Фонтан, конечно, давно не работает, но его можно было бы отреставрировать. Реставрацией сада никто не занимается. Сад небольшой, его не так сложно было бы восстановить, но надо убрать эти ужасные постройки, теплицы и разные сараи. Этот сад очень трудно фотографировать, поскольку обязательно в кадр попадает какая-нибудь помойка. От ворот остался один столб. Еще несколько лет назад тут были чудесные ворота, от которых я нашла только один фрагмент. Их рисунок подготавливал впечатление от девичьего винограда, которым завиты все здания усадьбы. Эти ворота куда-то исчезли. Вот девичий виноград – он ровесник построек, ему уже больше ста лет. Из всех насаждений того времени сохранился девичий виноград, карагана, ели, лиственницы, клены, сосны, пихты, липы, березы и туи. Вот Запасной дом работы фон Гогена, он еще более романтичный, чем здания, построенный англичанами.

Территория дачи открыта. Туда на пикники приходят жители Пушкина, раскладывают костры под рододендронами Ледебура и ломают их ветки. Внутри здания располагаются кабинеты администрации ВИРа, рядом поля ВИРа, в сараях хранится какое-то оборудование. Здание начали реставрировать, но дойдут ли у них руки до сада, я не знаю. Вот здание конюшни, около него тоже сохранились старые туи и лиственницы. Эти решетки и часы на конюшне уже отсутствуют. Будем надеяться, что их забрали на реставрацию. Вот рядовая посадка липы мелколистной, это была живая изгородь и до сих пор можно разглядеть следы стрижки. Это была граница дачи.

Сам хозяин, Великий князь Борис, называл свою дачу Wolfgarden ("Волчий сад"), имея в виду уединенность и укромность места. Борис был публичным лицом, членом императорской семьи, но, по воспоминаниям современников, он вел довольно бурную личную жизнь, которую не хотел делать достоянием посторонних. Сад был устроен таким образом, что вход в каждое здание не был виден из других зданий, скрыт посадками. Из здания дачи абсолютно не было видно, кто пришел к шоферу, проживавшему в запасном доме. Соответственно, шоферу не было видно, кто приходил к хозяину. Ничего не было видно и из конюшни. Великий князь мог свободно выйти из своего дома, пройти по туевой аллее, сесть в свою лодку на Колоничке и уплыть вообще неизвестно куда, неизвестно с кем, хотя Колоничка, в принципе, небольшой пруд. Князь Борис уцелел, пережил революцию, эмигрировал во Францию и жил в Ницце, где и умер в 1943 году. Он воевал, прошел первую мировую войну, командовал лейб-гвардии Атаманским полком, затем был походным атаманом всех казачьих войск в Ставке Верховного главнокомандующего, так что, возможно, он не был такой повеса и гуляка, как о нем писали.

Теперь отправимся еще на одну небольшую прогулку. Очень жаль, что почти ничего из прекрасных произведений эпохи модерна не осталось на Карельском перешейке. Ходит много разговоров о даче Маннергейма, лично я знаю три места, которые так называют, но всё это другие дачи. Увы, в тех краях почти ничего не осталось, а там были очень интересные сады, потому что побережье Финского залива было престижным и дорогим местом. Именно там находилось имение Марии Крестовской, дочери известного писателя Всеволода Владимировича Крестовского, автора романа "Петербургские трущобы". Имение называлось "Мариоки" в честь Марии Всеволодовны. (недалеко от теперешнего Молодежного) Там располагался прекрасный деревянный особняк работы архитектора Ильина, а Ильин часто работал с Катцером, так что сад, вероятнее всего, был работы Катцера. "Необыкновенно поэтический уголок, возникший из мечты поэтической женщины", – так называла Мариоки Т.Л.Щепкина-Куперник. Мария Крестовская сумела превратить Мариоки в удивительный памятник садово-паркового искусства, который, к сожалению, не сохранился. По воспоминаниям современников, это был прекрасный сад, который спускался террасами к заливу и был разбит на Верхний сад и Нижний сад. Лестница, которая вела вниз, была вся уставлена вазонами с цветами, а на террасах у нее росли рододендроны, которые полыхали в белые ночи. Та же Щепкина-Куперник писала в своих воспоминаниях: "Нигде не было такой великолепной сирени, как в Мариокском парке, тянувшемся на 40 десятин, таких огненных азалий, пылавших, как живые костры в июньские белые ночи, таких изящных красивых кленов, пестролистных ясеней, лиственниц..." Тюльпаны в саду высаживались сотнями луковиц. Сама Крестовская писала: "…одних различных корней всевозможных растений и цветов я посадила около шести тысяч, разделяя наполовину старые, наполовину, выписывая новые из Франции, Германии и Голландии…" Это за одно лето!

Дача Нобелей находилась в районе деревни Алакирьола. Дом был построен по проекту академика архитектуры Густава Нюстрёма, а сад площадью в полгектара был спланирован самим Регелем. В саду было высажено более 400 декоративных деревьев, кустарников и цветов. В усадьбе имелась также оранжерея и теплица, за которыми ухаживал шотландский садовод Джон Андерсон. От всего этого остались только крохи и воспоминания.

Разрушения начались сразу после революции, когда Ленин отдал Карельский перешеек Финляндии. Брошенные дома финны разбирали и увозили вглубь Финляндии, а потом по этим местам прокатилась финская война, а потом – Великая Отечественная война и ничего не осталось. На Южном берегу Финского залива всё-таки сохранилось побольше, чем на Карельском перешейке, но скоро и этого не останется.

Вот еще одна дача в Царском Селе, которая принадлежала художнику Павлу Петровичу Чистякову. По выражению Стасова Чистяков был "педагог всех русских художников", академик, адъюнкт-профессор Академии художеств, более 20 лет он заведовал мозаичным отделением Академии художеств. После продажи Третьякову картины "Голова боярина" у Чистякова появились средства, которые позволили ему построить дачу, потому что, несмотря на все регалии, денег не хватало. Дача располагается в Царском Селе у Московского шоссе, недалеко от дачи великого князя Бориса. Дом был построен по проекту архитектора Кольба при активном участии хозяина. Вы узнаете эту террасу? Правильно, здесь режиссер Бортко снимал последнюю экранизацию романа "Идиот". Когда в фильме пьют чай на даче, снятой князем Мышкиным у Лебедева, это происходит именно здесь, на этой террасе. Бортко выбрал эту дачу, как типичную для того времени. Сама дача очень неплохо сохранилась, так как в ней сейчас музей. До этого в доме находились коммунальные квартиры, после смерти последних Чистяковых всё приходило в запустение, а за садом вообще никто не ухаживал. Сейчас там музей и дом постепенно восстанавливают, но садом не занимаются, а сад был такой, чтобы художник и члены его семьи могли в нем постоянно рисовать. Это значит, что там были созданы разнообразные живописные виды, а также поставлены многочисленные скамейки – и деревянные, и кованые, и дерновые. Рисовал сам художник, рисовали его жена и дочери, кроме того, на даче постоянно жил кто-нибудь из учеников. То есть, это был такой постоянно рисуемый сад. Еще сад был знаменит своими розами, хотя розы там были высажены недорогие. Вот у его соседа, великого князя Бориса на круглой клумбе вокруг фонтана были высажены прекрасные сортовые розы: чайно-гибридные, полиантовые и другие. А у Чистяковых росли гибриды розы морщинистой и прочие недорогие сорта, которые тогда были в их распоряжении. А еще там буйствовали "флокусы". Жена Чистякова Вера Егоровна, его бывшая ученица, очень сильно любила флоксы. Искусствовед и историк Царского села Эрих Федорович Голлербах писал после смерти Павла Петровича в 1919 году "…умер старый художник и флокусы заглохли". В голодное время, в 1918 году сам художник говорил: "мой сад меня кормит". Имелся в виду желудевый кофе. Решение о создании музея было принято в 1979 году, но сам дом-музей П.П.Чистякова открылся только в 1987 году. Между домом и Московским шоссе с северной части участка располагается декоративный сад. А с южной части участка находился плодовый сад, который Чистякову никак не удавался, что и немудрено, так как грунтовые воды залегают очень близко, а карликовых подвоев тогда, наверное, не использовали. Вот эти страусники, которые мы видим на акварели 1918 года дочери художника, сохранились и сейчас, их можно увидеть. Вот круглая клумба с "флокусами", вот крыльцо и вход в дом крупным планом. Это южный фасад, а у бокового фасада сохранилась гречиха сахалинская. Есть воспоминания 1910-х годов, где гость, пришедший к Чистякову, пишет: "…гигантские сахалинцы закрывали окно первого этажа". Эти "гигантские сахалинцы" до сих пор там растут. Собственно, от сада остались только страусники, "сахалинцы" и липовая аллея, а также воспоминания и акварели.

Вот еще фотографии: дача Дейчмана, где каменистый садик пестуют жильцы. Здесь остались только старые березы. А вот натурализовавшаяся пролеска – это привет нам из Серебряного века. Старые туи в очень плохом состоянии. Вот садик Офицерского собрания, туда проникать опасно для жизни, так как там очень суровый сторож, но с обратной стороны есть дырка в заборе, через которую можно пролезть. Там растет шикарная веймутова сосна и рядом с ней клены – остатки старого сада. Эти фотографии сняты через забор, но когда сторож увидел, что я, перегнувшись через острые пики забора, пытаюсь что-то снимать, он стал меня прогонять.

Вот это дача Сильвио Данини, архитектора Царскосельского дворцового управления и последнего архитектора Императорского двора. Данини был замечательный мастер, множество его построек украшает Царское Село и в наши дни. Это его собственная дача, где сохранились остатки пруда и группы старых деревьев, но в саду очень много самосева клена, который полностью искажает картину сада. Так что для восстановления исходного прежде всего нужно расчищать самосев. Это немногое, что осталось вдоль Павловского шоссе в Царском Селе.

На этом нашу прогулку по садам Серебряного века можно закончить.

Благодарим за предоставленный конспект лекции
Анастасию Науменко

Фотографии
Светланы Ворониной
и
Маргариты Барбухатти


 
19.02.2008Надежда Морозова. Черешни и вишни в Подмосковном саду
19.01.2008Константин Коржавин. Путешествие на Юннань. Растения высокогорий.
27.12.2007Татьяна Желтовская. Декоративные травы и злаки.
15.12.2007Игорь Успенский. Хосты в вашем саду - традиции, тенденции, новые лица
15.12.2007Ирина Махрова. Розы Франции
17.11.2007Международная конференция по альпийским растениям в Праге (май 2007 г.)
17.11.2007Евгений Тарасов. Сокровища растительного мира Тибета (экспедиция на Тибет 2007 г.)
17.02.2007Александр Марченко. Водный сад в Подмосковье
17.02.2007Павел Ершов. Путешествие в Новую Зеландию
27.01.2007Александр Сапелин. Кустарники в дизайне сада. Часть I
27.01.2007Александр Сапелин. Кустарники в дизайне сада. Часть II
20.01.2007Андрей Седов. Лекция о плодовом саде
23.12.2006Ирина Пыжикова. Ивы в Петербурге.
16.12.2006Ирина Окунева. Лекция о сирени
16.12.2006Татьяна Шиканян. Миксбордер: классика и современность
10.12.2005Константин Александров. Лекция о луковичных
12.11.2005Сергей Шевчук. Лекция о древесных
19.02.2005Виктор Голеня. Лекция по розам. Плюс фото из Чехии
29.01.2005Ирина Макарова. Лекция об ирисах
15.01.2005Земля, удобрения и сага о рододендронах
25.12.2004Принимаем поздравления! (встреча в Питере)
18.12.2004Весна в саду и горы
20.11.2004Лекция по кустарникам для Подмосковья.
Рассказ об экспедиции в Тянь-Шань.
20.03.2004Лекция "Видовые примулы". Мастер-класс по формированию бонсай (садовому и комнатному)
21.02.2004Лекция "Редкие видовые растения для сада"
17.01.2004Лекция "Вода в саду" & бананы-кокосы
25.01.2003Лекция "Лилии"
07.12.2002Лекция "Садовые орхидные"

 
Энциклопедия декоративных садовых растений Каменистый садик
Рейтинг@Mail.ru
Администрирование сайта - E
Дизайн и программирование - ZX
© WEBСАД® 2006 Все права защищены
При использовании материалов
ссылка обязательна